Приглашение в Нью-Йорк  #Confession

22 Feb 2015

hero image

Самолет зашел на посадку в ЛаГвардия. Совсем скоро я уже стоял у въезда в аэропорт и ждал такси кэб. Стоял прохладный ноябрьский вечер. Людей вокруг было немного к моему удивлению. Стоя у столбика с табличкой "ожидать такси здесь", я первым делом заметил, что люди одеты более опрятно и со вкусом, более по-европейски. Длинные каблуки, а тем более девушек, умеющих на них ходить, я не видел уже давно. Меня подобрал старый индус-таксист на Линкольне. Я сел на заднее сиденье и назвал отель.

Мы ехали по темному Куинсу, причем по хайвею, поэтому разглядеть что-то более-менее вразумительное было невозможно. Старик стал расспрашивать меня, кто я, откуда прилетел, и что делаю в Нью-Йорке. Я рассказал ему, что приехал по приглашению компании Блумберг, на что он мне пожаловался, что простые смертные в Нью-Йорке не любят господина Блумберга (последние несколько лет он занимал пост мэра) - все время его правления город находится в постоянном нескончаемом ремонте, который мешает движению трафика и спокойному сну. Старик рассказал мне о своей жизни, что до Америки он жил и работал в Германии, занимался какими-то сварочными работами для автомобильных дисков. Ему нравилась в немцах их точность и пунктуальность. Однажды он должен был быть у своего босса в 9:00 утра, но опоздал на пару минут. "Сейчас 9:05, - сказал босс. - Я не могу тебя принять теперь. Приходи завтра вовремя." Я посчитал бы такой инцидент проявлением снобизма, но индус был восхищен истиной пунктуальностью и уважением ко времени.

Со временем индустрия шагнула вперед, и сварочные работы, которыми занимался мой знакомый таксист, стали выполнятся машинами. Он потерял работу и переехал в Штаты, где с тех пор работает таксистом. Вот так индустриальное развитие оставило человека без работы.

Это была удивительная встреча: мы оба были типичными представителями больших потоков людей, жизненный путь которых подпадал под распространенное клише. Его работу забрали машины и посадили за баранку такси! Передо мной, во плоти, был представитель эпохи синих воротничков, работавших в автомобильной промышленности, и ставших ненужными по мере развития технологий. Я будто вычитал своего героя из книги Ли Якокки, с той лишь разницей, что работу он потерял еще в Германии. Я, должно быть, виделся ему одним из тысяч молодых людей с искрой в сердце и огнем в глазах, прибывших покорять Нью Йорк с самых низов. Но это не совсем соответствует действительности.

История парнишки, приехавшего в огромный чужой вечнободрствующий город, чтобы он меня поглотил, пережевал, но в итоге вознес до высот Эмпайр Стейт Билдинга, могла бы стать моей. В действительности, о таком сценарии я все чаще думал в последний месяц. Я всерьез рассматривал возможность начать работать на Блумберг в качестве разработчика программного обеспечения сразу после окончания колледжа. Снять квартирку в Северном Манхеттене, маленькую, старую, но начать с этого. Потом, не важно, как, дела пошли бы в гору. В конце концов многие прибывают в этот город и начинают с мытья полов и посуды. Для меня же все могло начаться намного радужнее: предложение от Блумберг на сумму свыше 100000 долларов в год был уже на руках. Они и пригласили меня на один уикэнд в свою штаб квартиру, чтобы ослепить блеском стеклянных офисов, белоснежностью стен, изощренностью рабочих и менеджеров, чтобы я, и мне подобные, уже не смели отказаться от предложения о работе.

Но тут же, в машине, за рулем, сидел старый индус, хорошо познавший три страны за свою жизнь. Я спросил его о детях. Он рассказал о своей старшей дочери, которая выучилась на доктора и хорошо вышла замуж; о среднем сыне, который выучился на финансиста, и теперь работает в банке; и о младшем сыне, который второй год учится в колледже на программиста. "Клише, конечно. Но недурно!" - подумал я. Все три специальности - стереотипный залог успеха в Америке, ибо доктора, финансисты, а с недавнего времени, и программисты, хорошо зарабатывают и высоко востребованы. Конечно, когда речь заходит о трудоустройстве и заработке, вопрос еще встает и за качеством полученных знаний. Но в целом и общем курс был выбран правильно. Уверен, что если б у старика был еще один ребенок, он бы пошел учиться на нефтяника.

Я, должно быть, полез не в свое дело, когда спросил о том, откуда у таксиста столько денег, чтобы обучить трех детей в колледже. Уж очень мне хотелось знать в чем же хитрость. В ответ старик что-то пробубнил про государственную помощь семьям с низким доходом. "Здорово!" - думал я.

Тем временем мы миновали темный тенистый Куинс и въехали на мост, выходящий на Манхеттен. На момент захватило дух от вида ночного города, светящегося как рождественская елка; того самого истинного Нью Йорка, что показывают в фильмах. Еще больше я себя почувствовал одним из миллионов молодых людей, испытывающих подобные ощущения, впервые увидев огни ночного Манхеттена. Старик подъехал к старому, но, несомненно, недешевому отелю Фитзпатрик, что уютно пристроился в одном из старых зданий в нескольких кварталах к югу от Центрального Парка. Я вышел из кэба, и водитель помог мне достать мою сумку из багажника. Расплатившись, я спросил своего нового знакомого: "Ну а где же лучше - в Штатах или в Германии?" "Конечно в Германии!" - крикнул старик и зашагал к водительской дверце. Грузно усевшись на свое сиденье, он захлопнул дверь, и уехал по узкой грязной улочке. "Странно," - думалось мне. - "Страна помогла ему обучить трех детей в университетах при скромном жаловании таксиста, а ему здесь не нравится."


* * *

На следующее утро я поднялся рано, чтобы успеть позавтракать в отеле. Подкрепившись, я отправился вверх по Лексингтон Авеню в сторону штаб-квартиры Блумберг, которая была в 20 минутах ходьбы. Шагая в сером потоке - ибо другое слово просто неуместно - пешеходов я чувствовал себя неуютно, но в то же время восторженно. Именно такой поток людей, спешащих утром на работу в вечнозанятом Нью Йорке, казался мне обязательным атрибутом жизни в этом городе, и в этом была своя романтика. (Напомню, в тот момент я активно старался представить себя полноценным Нью Йоркцем, так как всерьез рассматривал перспективу остаться здесь). Довольно быстро я добрался до здания 731 по Лексингтон Авеню, и занырнул в его недра (ведь именно слово "недра" применимо к такому грандиозному зданию; сказать "зашел внутрь" было бы оскорбительно так как ставило бы его в один ряд с бакалейной лавкой).

Внутри я встретил группу молодых ребят, которые, как и я, прибыли на ознакомление с компанией. Пока мы ожидали на главном этаже встречи с рекрутерами, которые нас и пригласили, я встретился глазами с одним из ребят. Мы смотрели друг на друга несколько долгих затяжных секунд, отчаянно пытаясь вспомнить, откуда мы друг друга знаем. Оказалось, мы встречались в доме нашего общего знакомого в Сиэттле, когда оба проходили практику в компании Амазон прошлым летом. Приятно было встретить пусть и мало-, но знакомого человека в этой толкучке.

Вскоре нас провели в зал для мероприятий, где рассадили по столам. Всего было восемь столов по 5-9 человек за каждым. За первым столом сидели ребята из Массачусеттского Технологического Университета и Гарварда; за вторым - представители Корнелла, Йеля, и других престижных школ. Мой университет, Пурдью, располагался за одним из последних столов, что я никак не посчитал за оскорбление: при всей своей крутости, мой университет был одним из самых непристижных из представленных, а значит контингент присутствующих был на высоте. Всего в зале собралось не больше пятидесяти студентов и около восьми представителей Блумберг. Как позже выяснилось, здесь были выпускники, получившие предложения на постоянную работу, как и те, кто был принят на практику. И всего 50 человек! Я себя чувствовал намного более значимым и особенным, чем когда проходил практику в Амазоне. Прошлым летом в одном только Сиэттле собралось 1200 интернов со всей страны. Конечно надо понимать, что при таком количестве потенциальных будущих работников Амазон явно терял в качестве.

Весь день в Блумберге свелся к тому, чтобы кормить нас, и в перерывах между едой, ознакомлять с компанией посредством презентаций и спикеров. Объяснялось общее устройство компании, отделения, программа подготовки новых кадров. Что примечательно, первые полгода в Блумберге новичка-разработчика лишь обучают технологиям, фреймворкам, языкам, использующимся в компании. То есть, шесть месяцев тебе предоставляют возможность учиться, при этом платят нехилую зарплату, и ты живешь в Нью Йорке. Звучит убедительно.

"Звучит убедительно!" - практически именно это я и сказал всем присутствующим. Один из айс-брейкеров, проводимых в том зале, предусматривал краткое знакомство с каждым приглашенным. Все по очереди вставали, называли свое имя, университет, специальность, и отвечали на вопрос, записанный на их карточке с именем. Мне попался вопрос: "Какая ваша любимая цитата из фильма?" Я точно знал что ответить. "Моя любимая цитата принадлежит крестному отцу Дону Корлеоне: Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Недавно Блумберг сделал мне именно такое предложение." Самая удачная шутка за вечер.

К тому времени, когда презентационная часть закончилась, за окнами уже смеркалось, и рекрутеры разбили нас на группы и повели показывать главный офис. Мы посетили верхний этаж офиса, из которого открывался восхитительный вид на вечерний город. Я был очень впечатлен. Пригласив нас в свой сверкающий дорогой шикарный офис, Блумберг явно рассчитывал использовать наши эмоции себе на руку, и у них это чертовски получалось. Поглощенный этими впечатлениями, я спросил у своего знакомого экс-интерна в Амазон: "Ну что? Как тебе? Блумберг или Амазон?" "Конечно Блумерг!" - ответил тот, словно завороженный.

Несмотря на невероятно успешно брошенную в тот вечер шутку о Доне Корлеоне, мне все же пришлось отказаться от предложения господина Блумберга. Мой долг правительству Казахстана за мою учебу в США составлял на тот момент кругленькую сумму - настолько кругленькую, что вместо своей свободы, будь у меня такие деньги, я мог бы купить новенький Ламборгини Авентадор. Просчитав все варианты, даже если б мне дали рассрочку на пять лет, мне пришлось бы жить на 20000 в год, отдавая все остальные деньги на налоги и долги. И в Индиане-то на 20000 в год особо не разживешься, а в Нью Йорке, на Манхеттене, это практически невозможно. Кроме того, даже если б я решился на такое нищенское существование во имя работы в Блумберг, моя невеста была в аналогичной ситуации, и здесь не появлялось даже гипотетически работающего варианта. Я пытался занять деньги у знакомых и родственников с отсрочкой на пять лет, но не каждый может или хочет одолжить тебе денежный эквивалент Ламборгини.

Впрочем, Блумберг еще нескоро ослабил хватку. Видимо, я им действительно понравился. Когда я озвучил сколько денег мне нужно для откупа от моих спонсоров, рекрутер не рассмеялась мне в трубку, за что я ей очень признателен. Она попросила время, чтобы обсудить это с начальством. Позже она вернулась с ответом: "Такая сумма выплачивается в качестве вступительного бонуса исполнительным директорам. Мы не можем позволить выплатить вам эту сумму." И это было чертовски справедливо. В конце концов все что они знали обо мне - это то, что написано в моем резюме, и то как я решал задачки на интервью.

К сожалению или к счастью, я оставил попытки начать работу в Блумберг. Вскоре я оставил надежду поработать в США. Еще позже мне было суждено уйти из мира программирования. Но это уже совсем другая история.

[К главе Предложение, от которого трудно отказаться]